Лукоморье. Скитания боевого мага - Страница 4


К оглавлению

4

Глава 2

Жаркая дискуссия была в полном разгаре. Сошлись в споре две школы: в красном углу – Гашага и Тулин, в синем – Тюрон.

Вместе с преподавателем прибыли и студиозы. Тан Тюрон сказал, что если он почувствует место нахождения Колина, то надо будет мгновенно перебрасываться туда, и тратить время на общий сбор будет попросту некогда. Поэтому студиозы вынуждены были постоянно находиться рядом со своим преподавателем, в том числе и при нынешнем споре. Однако в смысл его пыталась вникнуть только эльфийка Гариэль. Ну у нее был все-таки первый уровень Дара, и она не только понимала, о чем идет речь, но и старалась по мере своих сил участвовать в дискуссии. Братья, которых это вся байда интересовала как прошлогодний снег, быстро утратили к спору интерес. Наш препод лучше всех, а значит всегда прав! Пребывая в такой уверенности, они расслабились и клевали носами. Практичная Морита, тоже не понимавшая, из-за чего весь сыр-бор, чтобы не тратить времени зря тщательно обматывала среднюю часть своего лука бечевой, чтобы рука во время стрельбы не скользила.

Вдруг Тюрон, что-то горячо доказывавший оппонентам, замолчал и выпрямился, словно внимательно к чему-то прислушиваясь. Тулин, не обращая ни на что внимания, продолжал энергично возражать. Гариэль, заметив резкую перемену в разговоре, порывисто вскочила на ноги, внимательно вглядываясь в лицо преподавателя. Ее резкое движение мгновенно согнало сонливость с братьев, которые настороженно уставились на присутствующих. Морита торопливо убрала бечеву и тоже встала.

– Что?..– удивленно спросил Гашага.

– Тихо! – Тюрон резко поднял руку.

Он напряженно вслушивался в свои ощущения. Закрыл глаза, поворачивая голову в стороны, определился с направлением. Пробормотав что-то о тысячах верст, неопределенности вектора и резком изменении состояний, он неожиданно снова открыл глаза. Но это уже были не глаза человека, но глаза дракона, с вертикальными черточками зрачков, горящие янтарным пламенем

– Ребята! Я знаю, где они, но я очень сильно подозреваю, что там не все в порядке. Поэтому оружие к бою! Я сейчас открою портал. Не мешкать! Первыми Гариэль и Морита, потом парни. По одному – вперед!

Взмахом руки Тюрон распахнул портал. Самого преподавателя стало охватывать алое марево. Тулин зачарованно смотрел на него, боясь вздохнуть. Еще бы, он был свидетелем обращения дракона! Это же огромнейшая удача! Увидеть обращение из человека в дракона! Надо было все запомнить и сохранить в памяти. Потом это можно будет описать в мемуарах или рассказывать восторженным слушателям.

Студиозы не стали мешкать и, подготовив оружие, один за другим бросились в открытое окно портала. Вслед за ними, уже полностью охваченный алым сиянием, шагнул Тюрон.

Тулин успел увидеть распахнувшиеся крылья дракона и услышал какой-то рев там, куда рванулись гости с Магира.

В пол рядом с правой ногой Гашаги с противным звуком воткнулась длинная черная стрела, в рамку прохода повалила пыль, поднятая взмахами драконьих крыльев. Гашага рефлекторно отскочил в сторону, и в этот момент портал схлопнулся.

Гашага и Тулин оцепенело смотрели на стрелу, торчащую посреди комнаты.

– Кгхм,– наконец прочистил горло Гашага.– Кажется, там идет бой.

– Кажется, да. Впрочем, если там этот дракон,– пожал плечами Тулин,– то это уже не бой, а избиение.


То, что осталось от немалой армии темного мага, мы согнали к утесам, которые уступами поднимались к небу. Вроде бы они должны были благодарить своего бога, вот уж не знаю какого, что остались живы. Благодарить ли? Видимо, их бог отвернулся от них, обрекая на более тяжкую участь, чем тех, кто погиб в битве. Вы спросите почему? Я отвечу. Великий, могучий и благородный воин Тартак, которому не чуждо было чувство прекрасного, решил спеть пленным «марш победы». Так сказать, облагородить искусством массы. Так как он был единственным троллем, то многоголосного хора, конечно, не получилось, и это несколько ослабило эффект. Но все равно он был сокрушительным. Причем сокрушительным в буквальном понятии этого слова.

Тартак, размахивая палицей, ревел, самозабвенно закатив глаза, и только некая ритмичность рева выдавала в нем песню. Рев тролля устремлялся к утесам, отражался от них, и это громогласное нечто обрушивалось на головы пленных. Мы-то зажали уши (хотя надо было сообразить и набросить «полог тишины»), а вот пленные этого сделать не решились. Попробуй, заткни. Так и палицей по кумполу получить недолго!

Но вот рев закончился. Мы уже было собрались перевести дух, когда тан Тюрон, убирая руки от ушей, с облегчением сказал:

– Наконец-то! Это все?

– Все,– бодро согласился Тартак,– по первому куплету все. Вот сейчас вспомню начало второго...

О нет! Только не это! Второго куплета в исполнении нашего любимого тролля нам не перенести!

– Тартак,– отчаянно заговорил я, стараясь сбить его с сосредоточенного воспоминания,– а сколько в твоем марше куплетов?

– Пять,– честно признался наш тролль.– Только я начало пятого тоже забыл. Я там «бурум-бурум» вместо слов вставлю.

Меня при этом известии всего передернуло. Я услышал, как Морита пискнула: «Ой, мамочки!» – и как нервно хихикнула Аранта. Она прижималась ко мне, а я поддерживал ее за талию.

– Тан Тюрон, сделайте же что-нибудь! – тихо попросил Тимон.

– Тартак! – решительно отреагировал тан Тюрон.– Одного куплета на сегодня хватит. Посмотри! Наши пленные уже прониклись, добавки не надо. Спору нет, твой марш прекрасен, но не надо сразу все вываливать на неподготовленных слушателей. Высокое искусство должно подаваться небольшими порциями.

4